Казалось бы, почему современным украинкам не брать пример со своих матерей, покорявших космос, поднимавших целину, и не приступить к освоению целины отечественного бизнеса? Почему бы им не возглавить крупнейшие трастовые компании, торговые и рекламные фирмы?

Этого, однако, не наблюдается. Для успешной карьеры в государственном учреждении или частной фирме женщине необходимо быть более высококвалифицированным специалистом, чем коллеги-мужчины - ведь при прочих равных предпочтение всегда отдается сильному полу. По статистике работающие женщины более образованны, чем мужчины, но заработная плата у них почти на треть ниже.

Так что сегодня представительницы слабого пола чаще всего либо безработные, либо работают на самых мало оплачиваемых должностях. Общественное мнение 90-х годов предлагает женщине единственную альтернативу – стать женой преуспевающего бизнесмена. Верхом женской самостоятельности можно считать карьеру в модельном бизнесе, но опять же только до счастливого замужества.

Начало постсоветскому возрождению домостроя было положено еще при Михаиле Горбачеве, который первый заговорил о возвращении женщин к "домашнему очагу" и "идеалу материнства". Вроде бы вполне благое намерение: женщина действительно должна иметь возможность уделять больше времени детям, мужу и дому. Однако на практике это привело к почти полному вытеснению слабого пола из деловой и общественной жизни.

Подобная ситуация могла обрадовать только тех советских женщин среднего поколения, которые давно махнули рукой на работу. Или вообще не начинали всерьез заниматься профессиональной карьерой. Вспомните распространенный тип сорокалетней плановички в растянутой кофте, с тяжелой авоськой и варикозным расширением вен на ногах?

После тяжелого и смутного начала 90-х годов горбачевский идеал оформился окончательно: богатый муж - вот панацея от всех невзгод! Между тем, насаждая при помощи Масс Медиа образ мужа - "источника всех благ", мужчины не в последнюю очередь руководствовались таким немаловажным соображением: не допустить женщин к перераспределению финансов, власти и собственности! Галантные кавалеры оказались не очень добросовестными, хотя и более удачливыми конкурентами своих прекрасных дам.

Операция по отлучению слабого пола от наиболее доходных сфер экономики была проведена быстро и безболезненно. Этому способствовал еще один идеологический стереотип, сложившийся в нашем обществе задолго до перестройки. Это - отрицательный образ деловой женщины.

Помните "Служебный роман" Эльдара Рязанова? Лишь после того, как деловая мымра влюбилась и забыла о карьере, из нее "вылупилась" прекрасная женщина... Советский кинематограф создал целую галерею таких мымр - в роговых очках, с зализанными назад волосами и без малейшего намека на женственность. Считалось, что "начальница" обязательно в чем-то ущербна, а в личной жизни - несчастлива. Встречу с женщиной, занимающей более высокое общественное положение, наши мужчины воспринимают как катастрофу. Недаром обаятельнейший герой фильма "Москва слезам не верит" просто запил от такого горя. И сегодня женщины часто сталкиваются с тем, что их деловые успехи рассматриваются мужчинами как личное оскорбление.

Не так давно был даже издан специальный президентский указ о назначении женщин на государственные посты. Однако фактически он не был выполнен. После того женщин ни в правительстве, ни в президентской администрации не прибавилось. В Верховной Раде на 1999 год - женщин всего 10,2%. При этом по-настоящему влиятельных политиков среди женщин почти нет: Юлия Тимошенко, Алёна Громницкая... Есть еще Наталья Ветренко - яркий, скандальный персонаж политической жизни, идейный борец с аллегархами и демократами. Все остальные - не столько женщины-политики, сколько "женщины в политике".

То же самое в крупном и среднем бизнесе. Мужчины, захватив "командные высоты", если и берут женщин в дело, то даже не на вторые и третьи, а лишь на технические, подсобные роли. Чему находятся соответствующие "логические" обоснования. Так, по мнению мужчин-бизнесменов, женщины - плохие стратеги и привыкли доверять чувствам, а не трезвому разуму. В приватной беседе один из руководителей московской торговой сети заметил, что поскольку многие бизнесмены любят обсуждать дела и заключать сделки в "доверительной обстановке" - в бане или за выпивкой, женщины для него - не слишком желательные партнеры. Лишь немногие мои собеседники соглашались признать, что главным препятствием, преграждающим женщинам дорогу в бизнес, является его сильная криминализация, а не особенности женской психологии.

Если же кому-то из представительниц слабого пола удастся добиться хоть какого-то успеха в делах, для начала ее непременно заподозрят во всех смертных грехах. Мужчины искренне уверены, что путь в бизнес для женщин открывается только через "постель". И по-прежнему преуспевающим деловым женщинам отказывают в праве на женственность, считая их существами "среднего пола".

Возможно, в бизнесе у женщин действительно портится характер: они становятся жестче, прагматичнее. Однако и мужчины меняются не в лучшую сторону. Многие превращаются в беспринципных циников, и, кстати, гораздо чаще, чем женщины, не сдерживают себя в эмоциях. Но это никого не возмущает - скорее, вызывает сочувствие. Таким образом, на женщину оказывается двойное давление. Если она расслабляется и дает волю чувствам, ее обвиняют в непрофессиональном, слишком "женском" стиле работы. Вынужденная жесткость также становится предметом нареканий.

Как же свое положение оценивают сами женщины, занимающиеся бизнесом? По мнению Татьяны Лифантьевой, вице-президента корпорации LВL, сегодня обычной женщине - с чисто женским характером, в бизнесе не выжить. "Западным коллегам гораздо легче, - говорит Татьяна. - Условия украинского бизнеса совсем не для женщин. Мне кажется, что во мне сочетаются и женские, и мужские черты. Хотя успеха я добилась во многом благодаря именно своим женским качествам. Но мне повезло с компаньоном". Она считает, что ей удается ограничивать свою работу стенами офиса и не переносить руководящие замашки в личную жизнь. Тем не менее, общаясь с мужчинами вне офиса она, как правило, не рассказывает им о своей работе. Не хочет травмировать "нежную" мужскую психику: ей прекрасно известно, что большинство мужчин не переносят женщин, зарабатывающих больше, чем они. Хотя сама Татьяна совершенно спокойно относится к ситуации, когда главный заработок в семью приносит женщина.

Что же касается общего положения, то, по ее мнению, сейчас проявляются две тенденции. С одной стороны, женщинам все же удается проникать в деловые сферы, а с другой, - возник целый слой женщин, которые не только живут на иждивении своих мужей, но даже и не пытаются вникнуть в то, чем занимаются их мужчины.

Что ж, благодаря жесткому отбору женский истеблишмент формируется из самых сильных и целеустремленных. Однако настоящая женская элита появится лишь тогда, когда сами мужчины поймут, что приход женщин в политику, бизнес и - непременное условие того, чтобы эти сферы общественной деятельности приобрели наконец более цивилизованный характер.

В науке дело обстояло и обстоит сейчас не лучше. Профессорский состав почти каждого вуза состоит в основном из мужчин. Да и история каждой взятой в отдельности науки не может похвастаться большим количеством женщин, посвятивших себя её развитию.

Вот почему обращение к данной теме отнюдь не случайно, оно обусловлено различными причинами. Прежде всего, это связано с изменением глобального цивилизационного императива, с переосмыслением экзистенциальных основ существования человечества, с кризисом патриархального мировоззрения в отношении восприятия культуры, социума, природы, который основывается на культе силы и господства. Дальнейшее распространение принципа насилия и подавления в отношениях "человек-природа", а также между людьми независимо от их расовой, национальной или половой принадлежности, в современных условиях утрачивает свой бытийный смысл. Во-вторых, интерес к данной теме обусловлен активностью самого феминистского движения, его определенными достижениями в области политики, экономики, психологии, социологии, распространяясь и на сферу философии, в частности - методологию и эпистемологию.
Сложившаяся социокультурная ситуация, которая многими авторами именуется постмодерном, генерирует новые проблемы, вызывая к жизни появление нестандартных подходов, контркультурных теорий. С этой точки зрения феминистская эпистемология выступает как не просто нетрадиционный подход, но некая альтернативная инициатива, ставящая во главу угла специфику фемининной познавательной практики с целью обогатить, разнообразить, дополнить, а порой опровергнуть установки и каноны традиционного философского и научного мышления.

Феминистская эпистемология, или феминистская теория познания возникла как оппозиция европейско-американской эпистемологической традиции. Феминисты подвергли критическому анализу существующий тип философствования, обвинив его в таких "пороках" как маскулинизм, андроцентризм, сексизм, фаллоцентризм. Философские теории вышеуказанной ориентации исповедовали принципы бинарной оппозиции, нейтральности и объективизма, линейности и редукционизма, монизма и определенности, опираясь на всемогущество Разума. Носителем разумного начала был человек - MAN - мужчина (по крайней мере его присутствие можно обнаружить практически во всей господствующей социальной мысли). Эмоциональному началу, или женщине отводилась второстепенная роль. Феминистская критика в социальных науках приоткрывает неспособность традиционной науки осмыслить женский опыт. Это, собственно, и дает право идти вне традиционных философских теорий и методов - создание адекватной феминистской теории.

Феминистская эпистемология описывает фемининную познавательно-коммуникативную практику. В центре внимания - проблема власти или вскрытие факта господства в нетрадиционных и плохо понимаемых формах - формах коммуникативных стереотипов, познавательных практик, видов письма, языков. Одна из ведущих феминистских эпистемологов Э. Фи подчеркивает, что задачей феминистской теории познания является преодоление дихотомий, утверждение научной ценности субъективности, необходимости соединения когнитивного и аффективного, акцент на холизме и гармонии, нежели признание редукционизма, доминации и линейности. "В этом смысле знание основывается на традициях, которые всегда присутствовали в науке, но были погружены в доминирующую культуру. Такое знание "протягивает руку" практикуемой сейчас критике в науке, развитой внутри новых социальных движений" – пишет Э. Фи.

Глава 1. История Феминистической Философии

Прошлые два десятилетия стали свидетелями взрыва феминистских письменных работ на тему философского канона, развития, которое имеет ясные параллели в других дисциплинах подобно литературной и художественной истории. Так как большинство работ, так или иначе, относится критически к традиции, то возникает естественный вопрос: Почему история философии важна для феминистских философов? Этот вопрос предполагает, что история философии важна для феминистов, - предположение, которое гарантировано явным объемом недавних феминистских изданий. Этот подход исследует различные пути, которыми философы-феминисты взаимодействуют с Западной философской традицией.

Философы-феминисты, занятые в проекте перечитывания и преобразования философского канона заметили две существенных области для беспокойства. Первая - проблема исторического исключения. Философы-феминисты сталкиваются с традицией, которая полагает, что нет никаких философов женщин и, если есть таковы, они незначительны. Конечно, женщины полностью не отсутствуют в истории философии, и это приводит нас ко второй проблеме, с которой мы сталкиваемся. Канонические философы имели много чего сказать о женщинах и о том, на что мы походим. В общих условиях, мы часто находим, что философские нормы подобно причине и объективности определены при помощи контраста, чтобы иметь своё собственное значение. Наша традиция рассказывает нам об этом или неявно через образы и метафоры, или явно в таком множестве слов, что сама философия и ее нормы причины и объективности, исключают все, что является женским или связанным с женщинами.

В свою очередь, феминистские философы критиковали и историческое исключение женщин из философской традиции, и отрицательную характеристику женщин в этом. Феминистские историки философии утверждали, что исторический отчет неполон, потому что он опускает значение философов-женщин, потому что он обесценивает любых философов женщин. Кроме того, феминистские философы утверждали, что философская традиция концептуально испорчена способом, по которому её фундаментальные нормы подобно причине и объективности определены по мужскому принципу. Посредством этой критики, феминистские философы увеличивают философский канон и переоценивают его нормы, чтобы включить женщин в философский принцип "нас/мы".

Следующий подход содержит 3 основных секции. Секция 1 ("Феминистская Критика Канона как Женоненавистничество") описывает феминистские чтения философского канона, которые бросают вызов его унизительным характеристикам женщин. Они бывают трех видов: a) чтения, которые делают запись явного женоненавистничества великих философов (подобно описанию Аристотелем женщины как искаженного мужчины); б) чтения, которые приводят доводы в пользу гендерных интерпретаций теоретических концепций (подобно идее и форме в Аристотеле); в) синоптические интерпретации канона (подобно представлению, что, исторически, причина и объективность являются определеннно мужскими). Третья категория феминистской критики канона диагностирует, где философия в целом допустила наиболее грубую ошибку, и, при этом, это выстраивает отрицательный канон философии. Отрицательный канон экспонирует пути, которыми представления канонических философов в течение всей истории философии являются явно или неявно женоненавистничеством или женофобией. Секция 2 ("Феминистские Пересмотры Истории Философии") обсуждает ответ феминистской философии мифам, что нет никаких философов женщин или, во всяком случае, никаких важных или стоящих. Связанное с этим историческое развитие событий - возвышение к канону философов таких женщин как Мэри Уоллстонкрафт, Ханне Арендт и Симоне де Бойвуар. Секция 3 ("Феминистское Соответствие Канонических Философов") рассматривает способ, который был использован феминистскими философами в исследовании, пересмотрении и перечитывании канона, пытающимися найти антецеденты феминистской философии в работах тех философов (например, Hume) и тех теорий (например, Этика достоинства Аризотла), которые являются наиболее благоприятными для текущих тенденций в феминизме или которые обеспечивают материал для феминистской мысли. Это должно использовать канон, как, например, сделали другие движения - как источник, или как подтверждение того, что перспектива или проблема феминизма надежно внедрены в нашей философской культуре.

1.1 Феминистская Критика Канона как Женоненавистничества

Женщины способны к образованию, но они не предназначены для действий, которые требуют универсальных способностей к более продвинутым наукам, философии и некоторым формам артистизма. Женщины регулируют свои действия не требованиями универсальности, а произвольными склонностями и мнениями.

(Гегель 1973: 263)

Идея того, что род (пол) философов важен или даже уместен в их работе – это мысль, которая движет противоречием к самообразу философии. Так, интересно исследовать, как и почему феминистские философы пришли к осознанию того, что род является полезной аналитической категорией для того, чтобы обратиться к истории философии. Мы можем применить два аспекта к этому процессу, хотя, во многих случаях, эти два аспекта сливаются в единственный и отдельный проект. Первая стадия понимания важности рода состояла из каталогизации явного женоненавистничества большей части канона. Вторая стадия состояла из исследования теорий канонических философов, чтобы раскрыть предубеждение рода, скрывающееся в их возможно универсальных теориях. Вторая стадия, открытие, что возможно универсальные и объективные теории философа были определенным родом, подняла дальнейший вопрос того, действительно ли теоретическое предубеждение рода было свойственно теории или чуждо ей. Позвольте мне проиллюстрировать эти пункты по отношению к Аристотелю.

1.1.1 Явные Утверждения Женоненавистничества в Философских Текстах

Нет сомнения, что тексты Аристотеля являются женоненавистническими; он думал, что женщины являлись низшими по отношению к мужчинам, и он сказал это так явно. Например, процитируем каталог Синтии Фриланд: "Аристотель говорит, что храбрость мужчины - в командовании, ложь женщины в повиновении; что "идее не хватает формы, как женщине мужчины и уродливому красивого; " что женщины имеют меньше зубов, чем мужчины; что женщина - неполный мужчина или та, которая вносит только идею, а не форму поколению потомства; что вообще "женщина - возможно низшее существо"; те женские персонажи в трагедии будут несоответствующими, если они слишком храбры или слишком умны" (Freeland 1994: 145-46). Однако каким бы удручающим или раздражающим ни являлся этот унылый перечень, и какую бы ни было проблему это не представляло женщине учащейся или преподающей Аристотелю, можно утверждать, что Аристотель просто держался ошибочного представления о женщинах и их потенциала (также, как и большинство Афинян его времени). Но, если это - так, то теории Аристотеля, или большинство из них, не запятнаны его утверждениями о женщинах, и мы можем игнорировать их, так как они ложны.

Я показал Аристотеля в качестве примера, но подобные феминистские критические анализы – доступное и вполне реальное внесение в историю явного женоненавистничества других канонических фигур подобно Платону и Канту. Феминистская критика теорий Платона делает ударение на диалогах (подобно Тимею и Законам), которые характеризуют женщин как низших по сравнению с мужчинами, а не эгалитарных Республике. Работы Канта, подобно Аристотелевским, подбирают идеальную цель для феминистской критики, потому что они содержат и откровенные утверждения дискриминации по полу, и расизм, и теоретическую структуру, которая может интерпретироваться по линиям рода.

1.1.2 Гендерные Интерпретации Философских Концепций

Если мы признаём выдвинутую Аристотелем концепцию многообразия форм, мы находим связь между формой и “быть мужским (мужского рода)», а также идеей и «быть женским (женского рода)». То есть мы находим, что идея и форма - гендерные понятия в Аристотеле. Под гендерным понятием подразумевается понятие, которое связано открыто или тайно, явно или метафорически с родом или сексуальным различием. Кроме того, идея и форма - не равные партнеры в метафизике Аристотеля; форма «лучше» чем идея. И с тех пор концепция многообразия форм (hylomorphism) - концептуальная структура, которая лежит в основе большей части Аристотелевской теории от метафизики и философии мнения к биологии и литературной теории, это выглядит, как будто его возможно универсальные и объективные теории - гендерные, и как будто его отрицательная характеристика женщин бросает тень на его философские теории.

Действительно ли теории Аристотеля настолько гендерны и женофобны, так, что род не может быть удален, не изменяя теории непосредственно? Несколько феминистских философов развили этот тезис. Например, в работе "Женщина - не рациональное животное" Линда Ландж утверждает, что теория Аристотеля сексуального различия вовлечена в каждой части метафизического жаргона Аристотеля, и она заключает, что "нисколько не ясно, что она [теория Аристотеля сексуального различия] может просто быть срезана без любого отражения на статусе остальной части философии" (Harding и Hintikka 1983: 2). Элизабет Спелман утверждала, что политизированная метафизика Аристотеля отражена в его теории души, которая, в свою очередь, используется, чтобы оправдать подчинение женщин в Политике (Spelman 1983). И, наконец, Сьюзен Окин утверждала, что функциональная теория Аристотеля формы была изобретена Аристотелем для того, чтобы узаконить политический статус-кво в Афинах, включая рабство и неравенство женщин (Okin 1979: гл. 4).

Если эти ученые правы, то теории Аристотеля свойственно для себя направлены против женщин, и маловероятно, что они могут иметь какую-либо ценность для феминисток вне попытки изучить способы, которыми философская традиция обесценила женщин. Аргумент тому, что ассоциации рода Аристотеля не свойственны его понятиям идеи (женское) и формы (мужское), включает несовместимость позиции, заключающейся в том, что вопрос присущ исключительно женскому, и форма свойственна мужскому, с позицией, что каждая сложная субстанция является единством вопроса и формы. Если бы каждая сложная субстанция была бы комплексом вопроса и формы, то каждый был бы гермафродитом, а не мужчиной, или женщиной, как это имеет место у животных. Если свойственные ассоциации рода с вопросом и формой несовместимы с теорией Аристотеля о субстанции, и внешние ассоциации рода совместимы с той теорией, то принцип милосердия диктует, что мы выбираем последовательную интерпретацию.

Иногда, как в случае Декарта, феминистский аргумент в пользу гендерной теории являлся настолько тонким, что он, в отличие от Аристотеля, выражал и личное и теоретическое обязательство к равенству. Далее, его теории, использующие гендерные понятия, о себе не заявляли. Все же, некоторые феминистки утверждали, что его теория двойственности тела-разума и его абстрактная характеристика причины резонируют со значениями рода - при условии, что женщины - эмоциональные и физические существа (например. Scheman 1993; Bordo 1987; Ллойд 1993b, ch. 3).

1.2. Феминистский Аналитический Обзор Истории Философии

«Эти женщины - не женщины на краях философии,

но философы на краях истории».

---Мэри Эллен Вэйзэ

Аналитический обзор классики с феминистской точки зрения наиболее отличителен, и наиболее радикален, в плане рассмотрения женщин в каноне больших философов. Это - уникальная попытка, потому что нет никакой сопоставимой деятельности, предпринятой другими современными философскими движениями, для кого создание канона было в значительной степени процессом выбора от уже установленного списка философов-мужчин. Это - радикальный проект, потому что, раскрывая историю философов-женщин, это разрушило миф отчуждения о том, что философия косвенно была или должна быть мужской привилегией.

В Истории Философов Женщин Мэри Эллен Вэйзэ документировала по крайней мере 16 философов женщин в классическом мире, 17 философов женщин с 500-1600, и более чем 30 с 1600-1900.

И, в недавней феминистской серии Перечитывая Канон три из четырнадцати канонических философов являются женщинами: Мэри Уоллстонекрафт, Ханна Арендт и Симоне де Бойвуар. Что трудно понять - так это то, что ни одина из этих трех не является каноническим философом - кроме как, если они включены в историю философии во многих учебных планах различных отделов философии, в историях философии, и в академических работах.

Действительно, Энциклопедия Философии, изданная в 1967, которая содержит статьи относительно более чем 900 философов, не включает сведений о любой из них. Кроме того, если верить Содержанию этой энциклопедии, де Бойвуар и Уоллстонкрафт не упомянуты вообще ни в какой статье, а Ханна Арендт заслужила одно единственное упоминание в статье относительно "Власти". Однако попытка «восстановления» философов-женщин имеет парадоксальные отношения с современной феминистской теорией. С одной стороны, это - явно феминистский проект; его создатели интересовались процессом становления того явления, когда женщины имели непосредственное отношение к философии в течение всей истории дисциплины. Однако, недавно вновь признанные философы-женщины имеют предложение относительного того, что есть небольшое сочетание трех групп: философы-женщины, «женские» философы и феминистские философы. Для большинства недавно открывших для себя это явление, философы-женщины не были феминистские мыслители, и при этом они не писали философию женским голосом, отличным от их мужских коллег. Действительно, их широта философских интересов сопоставима с интересами мужских философов, хотя их область применения иногда отличается. В своём введении в Историю Философов-Женщин Мэри Эллен Вэйзэ комментирует, "Если мы обособим Пифагорейских женщин, мы найдём небольшие различия в способах, которыми мужчины и женщины делают философию. Как мужчины, так и женщины были заинтересованы этикой, метафизикой, космологией, эпистемологией и другими областями философского запроса" (Вэйзэ 1987-1991 издание 1: xxi). И другой редактор, Мэри Вонок, комментирует "В конце концов, я не нашла никакого ясного "голоса", которым поделились философы-женщины (Warnock 1996: xlvii).

Однако, не прошлое философии является в действительности спорным, а её настоящее; её самоизображение в виде мужского. Это самоизображение и самооценка созданы и поддержаны частично молчаливым историческим оправданием. Это самоизображение - разрушительно для сегодняшних философов женщин, а также для тех женщин, которые стремятся быть философами. Реальное значение раскрытия присутствия женщин в нашей истории, и в размещении женщин в нашем каноне – эффект, который состоит в том, что мы думаем о "нас" в философии.

1.3. Феминистское Влияние Канонических Философов

Философы-феминисты также изменили историю философии, приспосабливая ее идеи к феминистским целям. Исходя из перспективы отрицательного формирования канона, история философии является источником феминистской философии ровно настолько, насколько она описывает теории и мыслителей, которые имели наиболее ошибочное мнение о женщинах. Другие феминистские историки философии нашли важные ресурсы для феминизма в работах канонических философов. Действительно, они нашли ценные концепции даже в жестоких «обидчиках» отрицательного канона, подобно Аристотелю и Декарту.

Например, в Недолговечность Совершенства Марта Нассбом описала достоинства Аристотелевской этики с ее акцентом на важность конкретного контекста, на эмоции и на заботу о других в этической жизни (Nussbaum 1986). И Марша Хомиак утверждала, что рациональный идеал Аристотеля, далекий от того, чтобы быть противоположным феминисткам, фактически «захватывает» некоторые из самых глубоких этических пониманий феминизма (Homiak 1993). А, в Прагматизме и Феминизме Чарлин Сеигфрид приводит доводы в пользу ценности прагматизма для феминизма (позиция, также принятая Ричардом Рорти (Seigfried 1996; Rorty 1991)).

Интересно обратить внимание на то, что некоторые из тех же самых философов, считавшихся врагами негативного канона, также брались во внимание феминистскими теоретиками ради выработки полезных идей. Действительно, вероятно, что каждый философ, от Платона к Ницше, который был отнесен к отрицательному канону, также появляется и в некотором феминистском положительном каноне. Это озадачивает. В конце концов, если феминисты оценивают канонические тексты так неоднозначно, это поднимает вопросы о последовательности феминистских интерпретаций текстов. Действительно ли Аристотель - феминистский «герой» или «злодей»? Действительно ли идеи Декарта опасны для феминисток или полезны для них?

Почему дело обстоит так, что феминистские философы достигли различных, и даже иногда несовместимых интерпретаций истории философии? Возможно, многократные и противоположные чтения философского канона феминистами отражают оспариваемый характер "нас" современного феминизма. Разногласия среди феминистских историков философии по поводу ценности канонических философов и использования соответствующих категорий, чтобы интерпретировать их, - в конце концов – результат дебатов в пределах феминистской философии по той теме, чем является феминизм, каким должно быть теоретическое обязательство и каковы его основные ценности.

Глава 2. Феминистская Эпистемология и Философия Науки

Феминистская эпистемология и философия науки изучают пути, которыми род влияет и должен влиять на наши концепции познания, предмет познания, и методы запроса и оправдания. Они определяют пути, по которым доминирующие концепции и методы атрибутивного знания, приобретения, и оправдания систематически причиняют неудобства женщинам и другим суббординированным группам, и стремятся преобразовывать эти концепции и методы так, чтобы они отвечали интересам этих групп. Различные практики феминистской эпистемологии и философии науки утверждают, что доминирующие методы познания причиняют неудобства женщинам путём исключения их из запроса, отрицания их эпистемических полномочий, клеветы на их "женские" познавательные стили и способы познания, создания теорий о женщинах, которые представляют их низшими, девиантными, или значимымий только тогда, когда они обслуживают мужские интересы. Феминистские эпистемологи прослеживают эти неудачи вплоть до испорченных концепций знания, объективности, носителя знания и научной методологии. Они предлагают разнообразные возможности того, как преодолеть эти неудачи. Они также стремятся объяснить, почему ввод женщин и феминистских ученых в различные академические дисциплины, особенно в биологию и социальные науки, вызвал новые вопросы, теории, и методы; показать, как род играл причинную роль в этих преобразованиях; и защищают эти изменения как познавательный, не только социальный, прогресса.

Центральное понятие феминистской эпистемологии - это расположенный носитель знания, и, следовательно, расположенное знание: знание, которое отражает специфические перспективы предмета. Философы-феминисты интересуются тем, как род располагает предметы знания. Они ясно сформулировали три главных подхода к этому вопросу: феминистская основополагающая теория, феминистский постмодернизм, и феминистский эмпиризм. Различные концепции того, как род располагает носители знания, также направляют феминистские подходы на центральные проблемы: обосновывая феминистскую критику науки и феминистскую науку, определяя надлежащие роли социальных и политических ценностей, оценка идеалов объективности и рациональности, и преобразования структуры эпистемической власти.

2.1. Расположенные Носители Знания

Феминистская эпистемология рассматривает носители знания с точки зрения того, что в них расположено, как соотносятся частные отношения, расположенные в этих носителях, с тем, что известно другому носителю знания. То, что известно, и способ, благодаря которому это стало известно, именно таким образом отражают ситуацию или перспективу носителя знания.

2.1.1 Расположенное знание вообще.

Только представьте, что люди могут понять одно и то же явление различными способами, которые отражают их различное отношение к нему.

Воплощение. Люди познают мир, используя свои тела, которые имеют различные конституции и по-другому расположены в месте и времени. В силу своего различного физического месторасположения, наблюдающие, которые стоят перед объектом, имеют отличающуюся информацию о нём, чем наблюдающие, которые имеют отдалённый, но птичий, взгляд на него.

Первое лицо против знания третьего лица. Люди имеют первый личный доступ к некоторым своим собственным физическим и умственным состояниям, что даёт им возможность знать, каково для них находится в том или ином состоянии. Третьи лица могут знать эти состояния только интерпретируя внешние признаки, образное проектирование, или получая их доказательство.

Эмоции, отношения, интересы и ценности. Люди часто представляют цели относительно их эмоций, отношений и интересов. Вор представляет себе замок как печальное препятствие, в то время как его владелец представляет себе замок как успокаивающий источник безопасности.

Личное знание других. Люди имеют различное знание других, в достоинстве их различных личных отношений к ним. Такое знание является часто молчаливым, не полностью ясно сформулированным, и обладающим интуицией. Поскольку люди ведут себя по-разному друг к другу, и другие интерпретируют их поведение по-другому, в зависимости от их личных отношений, значит, то, что другие знают о них, зависит от этих отношений. Ноу-хау. Люди имеют различные навыки, которые могут также быть источником различного логического знания. Опытный тренер собаки знает, как выявить более интересное поведение у собаки, чем новичок. Такое ноу-хау выражает более сложное/искушенное понимание собак со стороны эксперта, и также выявляет новые феномены о собаках для исследования.

Второстепенные верования и взгляд на мир. Люди формируют различные верования в объект, в соответствии с различными второстепенными верованиями. В соответствие со своими различными представлениями, по которым они определяют симптомы пациента, пациент может думать, что у него сердечный приступ, в то время как его доктор полагает, что у него всего лишь изжога. Различия в глобальном метафизическом или политическом взгляде на мир (натурализм, теизм, либерализм, марксизм) могут также выработать различные взгляды на частные случае в более всестороннем масштабе.

Отношения к другим вопрошающим. Люди могут придерживаться различных эпистемических отношений по отношению к другим вопрошающим - например, как осведомители, собеседники, студенты - которые воздействуют на их личный доступ к необходимой в определённом случае информации и их способности передать их убеждения другим.

Эти виды расположенности воздействуют на знание несколькими способами. Они влияют на доступ носителя знаний к информации и условиям, в которых они представляют то, что они знают. Они опираются на форму их знания (членораздельный/неявный, формальный/неофициальный, знакомством или описанием, и т.д). Они затрагивают их отношения к их убеждениям (уверенность/сомнение, догматическая/открытая к пересмотру), их стандарты правосудия (относительность оценки, которую они дают различным ценностям эпистемического типа, таким как предсказуемой власти и совпадения, количества, источников, и видов очевидности, которые они запрашивают прежде, чем они выставляют свои требование и т.д.), и полномочия, благодаря которым они накладывают свои требования на свои убеждения и затем могут предложить их другим. Наконец, они затрагивают носителя знаний, оценка требования которого существенна или важна.

2.1.2 Социальная ситуация.

Многие из этих путей, которыми физические и психологические отношения носителя знаний к миру затрагивают что и как они знают, знакомы и экстенсивно изучены познавательной психологией, натурализованной эпистемологией, и философией науки. Феминистская эпистемология берет такие изучения в качестве дальнейшего шага, рассматривая, как социальное местоположение носителя знаний затрагивает то, что и как она знает. Это может таким образом быть отмечено как отрасль социальной эпистемологии. Социальные местоположения индивидуума состоят из ее приписанных социальных тождеств (род, раса, сексуальная ориентация, этническая принадлежность, каста, статус родства, и т.д.) и социальные роли и отношения (занятие, политическое членство в партии, и т.д.) . Частично в силу их различных приписанных сходств, индивидуумы занимают различные социальные роли, которые дают им различные полномочия, обязанности, и данные ролью цели и интересы. Они подчинены различным нормам, которые предписывают различные привычки, эмоции, и навыки, которые должны соответствовать этим ролям. Они также приобретают различные субъективные сходства. Субъективная идентификация с социальными группами может принять несколько форм. Можно просто знать себя, чтобы иметь некоторые приписанные сходства. Можно принять или подтвердить эти сходства, активно подтверждая нормы и роли, связанные с ними. Или можно просто расценивать социальные сходства как репрессивные (если, скажем, идентичность брошена обществом как злое, презренное, или отвратительное), все же надо рассматривать судьбу как привязанность к группами, с которыми являешься тождественным; а также предавать себя коллективному действию с другими членами этих групп, чтобы преодолеть притеснение.

2.1.3 Род как способ социальной ситуации.

Большинство феминистских теоретиков выявляют различия между полом и родом. Пол включает биологические различия между мужчинами и женщинами. Род - то, что общество делает из сексуальных различий: различные роли, нормы, и значения они назначают мужчинам и женщинам, и вещи, связанные с ними из-за их реальных или предполагаемых сексуальных характеристик. Род таким образом имеет несколько измерений.

Роли рода. Мужчины и женщины предназначены для различных социальных ролей. Например, большинство социумов резервируют политические и военные должности главным образом для мужчин, и назначает женщин в основном для обязанностей по уходу за детьми.

Нормы рода. Предполагается, что мужчины и женщины должны подчиняться различным нормам общественного и физического поведения. Например, мужчины, как предполагается, должны быть твёрдыми по характеру и спортивными; женщины - почтительны и скромны. Родовые нормы подстроены к родовым ролям: мужчины и женщины, как ожидается, будут соответствовать тем нормам, которые заставляют их приспособиться к их родовым ролям (действительно ли они фактически занимают те роли).

Гендерные черты и достоинства. Психологические черты считают "мужскими" и "женскими", если они располагают их предъявителей для исполнения родовых норм, назначенных на мужчин и женщин, соответственно. "Мужские" черты поэтому расценены как достоинства в мужчинах и (часто) недостатки в женщинах, в то время как "женские" черты расценены как недостатки в мужчинах и достоинствах в женщинах.

Гендерная работа/поведение. Много феминистских теоретиков, часто под влиянием постмодернизма, считают своей задачей выявить и подчеркнуть контекстные и исполнительные аспекты рода (West и Zimmerman 1987; Butler 1990). Вместо того, чтобы рассматривать мужественность и женственность как установленные черты, выраженные в каждом социальном контексте, эти теоретики представляют людей как более гибких и расположенных указать как "мужское", так и "женское" поведения в различных контекстах. Мужчина, который избегает того, чтобы нежно успокоить плачущего ребенка в присутствии женщины, может сделать это, когда один. Вместо того, чтобы рассматривать мужественность и женственность, как указано, только в поведении в пределах установленных, отличных ролей рода, они могут быть отмечены как контрастирующие стили выполнения в почти любой роли. Женщины-культуристы стремятся показать свои мускулы "женским" способом.

Идентичность рода. Приписанная идентичность рода человека – то, как другие идентифицируют его или ее - может не соответствовать его или ее субъективной идентичности рода – смысл того, что каждый является "действительно" мужчиной или женщиной. Субъективная идентичность рода включает все способы, которыми можно было понять себя, чтобы быть мужчиной или женщиной. Можно, как и многие феминисты, понять идентичность рода как педикамент, разделенный всеми с той же самой приписанной идентичностью, и таким образом, как основание для коллективного действия, чтобы изменить самое основание идентичности рода. Можно было охватить "патриархальную" идентичность, включая и "женские" и "мужские" роли, нормы, и черты, отказаться рассматривать себя в роде, поляризовав условия вообще, или игру со сходствами рода ообще в духе постмодернизма.

Гендерный символизм. Живые и неодушевленные объекты могут быть помещены в гендерную область представления через обычную ассоциацию, образное проектирование, и метафорическое размышление. Таким образом, гараж расценен как "мужское" место, кухня, "женское".

2.1.4 Гендерное знание.

Соотнося общее основание расположенного знания с осноанием рода как разновидности социальной ситуации, мы можем теперь составить перечень способов, благодаря которым на то, что люди знают, или думают, что они знают, можно влиять их собственным родом (ролями, нормами, чертами, сходствами), родами других людей, или идеями о роде (символизм). Каждый способ гендерного знания поднимает новые вопросы для эпистемологии.

Феноменология гндерных тел. Людские тела - не только по-другому устроены в половом плане; они – имеют гндерные различия. Ранняя детская социализация тренирует тела мальчиков и девочек различным нормам физического поведения. В США, эти нормы подчеркивают физическую свободу, агрессивные действия, большие моторные навыки, неофициальное и смягченное положение, и безразличие к одежде, аккуратности и внешности в мальчиках; физическое ограничение, подчиненные действия, небольшие моторные навыки, формальное и скромное положение, и чувство неловкости в одежде, аккуратности и внешности в девочках. После того, как они усвоены, такие нормы глубоко затрагивают феноменологию воплощения. Они передают мужскому и женскому перволичностному знанию то, что значит “занимать”/населять тело, выражать способности, присущие одному полу или другому (например, подача груди), и иметь опыт, который проявлен через различные органы в по-другому усроенных по половому признаках телах (например, оргазм). Вопрос, который возникает у феминистских эпистемологов благодаря этим фактам, - до какой степени доминирующие модели мира, особенно отношения между умом и телом, казались принуждением, потому что они соответствуют мужчине или мужской феноменологии (Bordo 1987; Young 1990).

Гендерные эмоции, отношения, интересы и ценности. Феминистская теория определяет представление как патриархальное, если оно изображает мир относительно мужчины или мужских интересов, эмоций, отношений или ценностей. "Мужской" интерес - интерес, который мужчина имеет в качестве целей, данных ему социальными ролями, которые определяются как особенно неогбходимых знать мужчинам, или в качестве его субъективной идентичности рода. "Мужской" интерес - интерес, который мужчина имеет в качестве отношений или психологических диспозиций, которые свойственны специфически мужчинам. Такие отношения и интересы структурируют познание тех, кто имеет их. Например, схема, которая классифицирует женщин или как "крошек", "собак", "шлюх", или матерей/бабушек, отражает патриархальные отношения, интересы, и ценности отдельных гетеросексуальных молодых людей, которые рассматривают женщин в условиях их нафантазированной преемственности относительно половых сношений с ними.

Знание других в гендерных отношениях. Родовые нормы дифференцированно структурируют социальные ниши, к которым мужчины и женщины причисленыи, так же как и преподнесения себя другим. Мужчины проявляют свою мужскую идентичность, а женщины свою женскую идентичность по-разному, когда они находятся наедине с собой и в смешанной компании, и по-разному в этих же условиях, чем в родовыделенном контексте. Мужские и женские вопрошающие поэтому имеют доступ к различной информации о других. Мужских и женских этнографы могут быть причислены к различным социальным нишам. Даже когда, когда их причисляют к тем же самым социальным нишам, их существование имеет различное воздействие на тех, о ком говорилось, потому что они не состоят в тех же самых социальных отношениях с их предметами. Физические объекты не ведут себя по-другому в зависимости от того, наблюдают ли за ними мужчина или женщина. Но люди действительно ведут себя по-другому согласно их представлениям о роде того, кто наблюдает за ними. Исследование, которое выявляет информацию о других через личный контакт между исследователями и предметами исследования, поэтому, поднимает вопрос о том, как результаты могут быть подвержены влиянию гендерных отношений между исследователями и предметами. Этнография, которая черпает логическое знание о других из собственного знания своих “осведомителей” в течение долгого времени, часто определяет отношения, поднимает эти проблемы наиболее остро). Подобные проблемы возникают в обзорном исследовании, клиническом исследовании, и человеческом экспериментировании.

Гендерные навыки. Некоторые навыки маркированы мужскими или женскими, потому что мужчины и женщины нуждаются в них определенно, чтобы исполнить свои соответствующие гендерные роли, но они не являются необходимостью для почти каждой роли ( какими являются ходьба, разговор, и наблюдение). Необходимо располагать знаниями специфических особенностей маленьких детей, чтобы знать, как успокоить их, специфическими знаниями о солдатах, чтобы знать, как сделать наскоро угодить им. Хотя, как мужчины, так и женщины могут приобрести и осуществить эти навыки, их считают специфической ответственностью одного или другого рода. Мужчины и женщины могут поэтому иметь отличающийся доступ к такому знанию на основе навыка.

Гендерные познавательные стили. Некоторые теоретики полагают, что мужчины и женщины имеют различные познавательные стили. Правда это или нет, познавательные стили - родосимволизируемы. Дедуктивный, аналитический, атомистический и количественные познавательные стили маркированы "мужским", в то время как обладающее интуицией, синтетические, целостные, контекстные и качественные познавательные стили маркированы "женскими". Такие ассоциации не произвольны, так же, как синий цвет – присущ мужскому и розовый - женскому. Например, замечают, что мужская характеристика – убеждение кого-либо в чём-либо путём аргумента, женская – посредством рассказа. Аргумент обычно берётся во внимание как соперничающий способ дискурса, в которой сторона требует защиты, побеждая оппозицию. Такое преследование господства следует за конкурентоспособным образцом мужских родовых ролей в бою, легкой атлетике, и бизнесе. Рассказ - соблазнительный способ дискурса, убеждающий и соблазнительно приглашающий рассказчика возбудить воображение и чувства. Его действия больше походят на любовь, чем на войну, и таким образом, способ убеждения предполагается более подходящим для женщин. Эти явления поднимают многочисленные эпистемологические вопросы: действительно ли поиск “мужского” престижа путём использования мужских методов искажает методы приобретения знания?

Гендерные второстепенные мнения и взгляды на мир. Женщины и мужчины имеют тенденцию представлять мир в различных условиях, в соответствии с их гендерными интересами, отношениями, эмоциями и ценностями, и возможно также (хотя это - вопрос противоречия среди феминистских теоретиков) в соответствии с различными познавательными стилями. Эти различия создают различные второстепенные системы убеждений, против которых информация, к которой мужчины и женщины имеют в принципе равный доступ, может быть противосоотнесена. Показательные схемы, которые являются функциональными для различных родовых ролей и гендерных отношений, производят различного рода информацию. В традиционных домашних назначениях, женщины имеют тенденцию замечать грязь, которую мужчины не видят. Это - не потому, что женщины имеют особенно чувствительный сенсорный аппарат. Именно потому, что их роль определяется ролью в домашнем хозяйстве, которая предполагает следить за порядком.

Мужчина мог бы прочитать скромную улыбку женщины как призыв к действию, в то время, как другая женщина может интерпретировать это, как вежливую и защитную реакция на нежелательное внимание со стороны мужчины. Такие различия могут возникнуть из различного подхода к феноменологическому знанию. Поскольку мужские и женские феноменологии воплощения различны - большинство мужчин не имеет привычки улыбаться, чтобы защититься от нежелательного внимания со стороны женщин - мужчина может непринуждённо и мягко изобрадать улыбку, в то время, как женщина считает, что улябка является принуждённой.

Отношения к другим вопрошающим. Различия рода в знании и второстепенных верованиях могут быть приуменьшены, если мужчины и женщины участвуют в запросе вместе. Каждый род может искать доказательство того, что другой может приобрести через непосредственный опыт. Однако, нормы рода влияют на условия, в которых мужчины и женщины связываются. Во многих контекстах, женщинам не разрешают говорить или даже обнаруживаться, или их вопросы, комментарии, и вызовы игнорируются, прерваны, и систематически искажены, или они не приняты всерьёз. Гендерные нормы диалогового взаимодействия и эпистемической власти таким образом влияют на способность методов знания включить знание и опыт мужчин и женщин в их процессы открытия и суждения. Феминистские эпистемологи поэтому интересуются исследованием, как нормы рода искажают распространение доказательства и отношений познавательной власти среди вопрошающих и как социальные отношения вопрошающих могли быть преобразованы, особенно с отношением к распределению эпистемической власти, чтобы позволить существовать более успешным методам запроса.

2.1.5 Проблемы и Подходы к Гендерному Расположенному Знанию.

Господствующая эпистемология берет как парадигмы знания простое логическое знание о вопросах в принципе, одинаково доступном для кого угодно с основным познавательным и сенсорным аппаратом: "2 + 2=4"; "трава зелена"; "вода утоляет жажду. " Феминистская эпистемология не утверждает, что такое знание - гендерное. Но изучение таких примеров не особенно особенно необходимо для того, чтобы ответить на эпистемологические проблемы, которые возникают определенно в феминистской теории и практике. Каково осознавать то, что я - женщина? Что значит быть быть сексуально воплощенным? Что значит то, что мужчины и женщины так часто имеют драматично расходящиеся понимания того, что случилось в их сексуальных столкновениях? Как мы можем устроить научные методы так, чтобы наука и технология обслуживала женские интересы? Эти вопросы делают другие виды знания существенными для феминистской эпистемологии: феноменологическое знание, знание людей, ноу-хау, морального знания, знание, информированное эмоциями, отношениями, и интересами. Эти виды знания - часто гендерны, и они могут влиять на логических требования, которые людей предназначены формировать и принимать. Это имеет критическое значение для господствующих эпистемологических концепций знания, постольку, поскольку последние базируеюся на ложных обобщениях, тянущихся только от примеров внегендерного знания.

Феминистские эпистемологи подчеркивают ограниченность или перспективную относительность большей части знания. Они таким образом не охватывают эпистемологический релятивизм.

Феминистские эпистемологи развили свои подходы к расположенности знания в пределах трех широких эпистемологических традиций: Основополагающая теория, постмодернизм, и эмпиризм. Основополагающая Теория идентифицирует одну специфическую социальную ситуацию как эпистемически привилегированную. Постмодернизм отклоняет требования эпистемических привилегий, подчеркивая вместо этого непредвиденное обстоятельство и неустойчивость социальной идентичности носителя знаний, и, следовательно, их представлений. Эмпиризм ищет стандарты, в пределах натурализованной структуры, чтобы дифференцировать обстоятельства, в которых расположенность производит ошибку и в котором это утверждает источник, который может использоваться, чтобы продвинуть знание. Это продвигает концепцию объективности, составленную критическими и совместными отношениями среди множества по-другому расположенных вопрошающих.

2.2 Феминистский Постмодернизм

2.2.1 Общие Темы Постмодернизма.

Постмодернизм как Североамериканское интеллектуальное течение черпает вдохновение из разнообразия французского постструктуралиста и теоретиков постмодерниста, включая Foucault, Lacan, Derrida, Lyotard, и Irigaray. Он воплощает скептическую чувственность, которая вопрошает к попыткам превысить нашу расположенность путём обращения к таким идеям как универсальность, потребность, объективность, рациональность, сущность, единство, тотальность и окончательная Правдивость и Действительность. Он подчеркивает местоположение, пристрастие, непредвиденное обстоятельство, неустойчивость, неуверенность и двусмысленность любого специфического расчета мира, себя и пользы. Политически, постмодернист акцентирует на раскрытии расположенности и содержательности любого специфического вопрошения или системы мысли, как предполагается, обслуживает и критические и освободительные функции. И это даёт нам пространство для того, чтобы вообразить альтернативные возможности, которые были затенены в соответствии с теми вопрошениями.

Хотя постмодернистические темы часто выражаются в неясном жаргоне, они могут быть выражены в терминах, более знакомых аналитическим философам. Постмодернисты начинают с идей о языке и системах мысли. Они утверждают, что действительность "непоследовательно построена". Это - лингвистическая версия теперь неизбежной (!) кантианской мысли, что наши умы схватывают вещи не потому, что они - "в себе", но только через понятия, показанные словами. "Лингвистический признак действует рефлексивно, не референтно" в "дискурсивной области". Это - версия радикального значения холизма: признаки получают своё значение не от их ссылки на внешние вещи, а от их отношения ко всем другим признакам в системе дискурса. Значение холизма влечет за собой то, что введение новых признаков (или устранение старых) изменит значения признаков, которые были уже в употреблении. Признаки поэтому не имеют установленного значения по времени. Это - Гераклитовская версия историзма: мы не можем ступить в тот же самый поток мысли дважды. Не может быть никакой полной, объединенной теории мира, которая содержит всю истину о нём. Любая такая теория будет содержать определенный набор терминов. Это влечет за собой тот факт, что это не может выразить все концептуальные возможности. Дискурс, который содержал в себе различные термины, будет содержать значения, не доступные в дискурсивной области теории, которая является завершённой. Таким образом, выбор любой специфической теории или рассказа – это осуществление "власти" - чтобы исключить некоторые возможности из мысли и авторитировать другие.

Постмодернизм расширяет эти идеи о языке к социальным методам более основательно. Подобно словам, они показывают вещи вне себя посредством лингвистических устройств типа метафоры. Например, возвышение скамьи судьи метафорически показывает его превосходящую власть над каждым в зале суда. Это разрешает анализ социальных методов и поведений, как показ той же самой структуры и динамики, как языка непосредственно. Также, как слова получают свои значения от своего отношения к другим словам, а не от их отношения к небольшому количеству внешней действительности, так и действия получают своё значение от их отношений к другим действиям.

2.2.2 Феминистский Постмодернизм.

В пределах феминизма, идеи постмодернизма были развернуты против теорий, которые подразумевают собой оправдывать методы женофоба - особенно, идеологии, которые утверждают, что наблюдаемые различия между мужчинами и женщинами естественны и необходимы, или что женщины имеют сущность, которая объясняет и оправдывает их подчинение. Часто-цитируемое заявление, что род социально или непоследовательно построен, - это эффект социальных методов и систем значения, которые могут быть разрушены - находит один из своих приютов в постмодернизме. Одна из самых важных тенденций в феминистских взглядах за прошлые двадцать лет исходила к исключающим тенденциям в пределах феминизма непосредственно. “Цветные” женщины и женщин-лесбиянки утверждали, что господствующие феминистские теории игнорировали их различные проблемы и перспективы. Феминистский постмодернизм представляет и транспортное средство для и ответ на эти критические анализы. Он подписывается под критическим анализом понятия "женщина" - центральной аналитической категории феминистской теории. И это предлагает нам перспективное перемещение как стратегии, чтобы договориться о быстром увеличении теорий, произведенных по-другому настроенных женщин.

Критический анализ понятия "женщина". Феминистские постмодернисты критиковали многие из ведущих феминистских теорий рода и патриархата как эссенциализма. Эссенциализм здесь наступает на любую теорию, которая требует выделить универсальную, трансисторическую, необходимую причину или конституцию идентичности рода или патриархата. Возражение эссенциализму является существенно политическим: в требовании, что идентичность рода является одним явлением или имеет одну первопричину, такие теории преобразуют непоследовательно построенные факты в нормы, различие в отклонение. Они или исключают женщин, которые не соответствуют теории класса истинных "женщин", или же представляют их как низших. Критические анализы феминистских теорий лесбиянкпми и цветными женщинами укрепили скептицизм о единстве, предполагаемом в категории "женщина", выдвигая на первый план межсекционное сходство рода, расы, класса, и сексуальной ориентации.

Феминистские постмодернисты выводят из этого критического анализа два урока. Первый, универсальных заявлений о женщинах, роде, и патриархате нужно избежать. Во вторых, феминистский проект Основополагающей теории идентификации единственной эпистемически привилегированной перспективы существенно испорчен, необоснованное утверждение власти от имени недосягаемой объективности.

Перспективная перемена. Феминистский постмодернизм таким образом наблюдает нашу эпистемическую ситуацию в виде характеризовано постоянного множества перспектив, ни одна из которых не может требовать объективности - то есть превосходство расположенности над "взглядом из ниоткуда. " Это положение иногда характеризовалось как релятивизм. Требовать релятивизмзначит требовать того, чтобы "моя идентичность (моя ситуация) заставила меня представить вещи таким способом (и моя идентичность/ситуация не является низшей по отношению к вашей)". Оба положения отказываются от активного участия носителя знаний в строительстве их представлений. Даже фотография, парадигма "объективного" представления, отражает выбор фотографом фильма, линз, объектива, экспозиции, и т.д. Но обращение к релятивизму идентичности - не лучше. Постмодернисты отклоняют неподвижность и единство личной идентичности, на которой релятивизм отдыхает.

2.2.3 Критика Феминистского Постмодернизма.

Обе ключевые особенности феминистского постмодернизма - изымание "женщины" как категория анализа, и бесконечная фрагментация перспектив - являются спорными в пределах феминистской теории. Полная оппозиция крупномасштабным обобщениям о женщинах, кажется, произвольно устраняет критический анализ крупномасштабных социальных сил, которые критически затрагивают женщин. То, что женщины в различных социальных ситуациях могут испытать дискриминацию по полу по-разному, ещё не говорит о том, что они не имеют ничего общего - они все еще страдают от дискриминации по полу . Критики утверждают, что феминисты добились бы большего успеха, если бы они правильно приспособили идеалы прав человека и автономии, вместо того, чтобы охватить "смерть предмета" во фрагментации себя самого. Несмотря на эти трудности, постмодернизм остается мощным потоком в феминистской эпистемологии, юлагодаря подтверждению всеми феминистками, что множество расположенных знаний является неизбежным последствием социального дифференцирования и воплощения.

Глава 3. Феминистская Этика

Феминистская Этика - попытка пересмотреть, переформулировать или заново продумать те аспекты традиционной западной этики, которые недооценивают или обесценивают женский моральный опыт. Среди других, феминистский философ Элисон Джаггар обвиняет традиционную западная этику в том, что та недооценивает женщин по пяти связанным между собой направлениям. Прежде всего, она показывает небольшую обеспокоенность о женских интересах и правах, в отличие от мужских. Во вторых, она отклоняет как нравственно незначимые проблемы, которые возникают в так называемом личном мире, царстве, в который женщина готовит еду, следит за чистотой, ухаживает за детьми, стариками и больными. В-третьих, она утверждает, что, в среднем, женщины не так нравственно развиты как мужчины. В-четвертых, она переоценивает специфически мужские черты подобно независимости, автономии, разделению, мнению, разуму, культуре, превосходству, войне, и смерти, и недооценивает специфически женские черты подобно взаимозависимости, сообществу, связи, телу, эмоциям, характеру, внутреннему качеству, миру, и жизни. И, наконец, в-пятых, она возносит специфически мужские пути морального рассуждения, которые подчеркивают правила, универсальность, и беспристрастность, над специфически женскими путями морального рассуждения, которые подчеркивают отношения, особенность, и пристрастие.

Феминистки развили широкое разнообразие сосредоточенных на женщинах подходов к этике, включая те, которые помеченны как "женские", "материнские", и "лесбийские". Каждый из этих подходов к этике выдвигает на первый план различия между мужскими и женскими соответствующими ситуациями в жизни - биологические и социальные; обеспечивает стратегии для того, чтобы иметь дело с проблемами, которые возникают в частной так же, как и в общественной жизни; а руководящие принципы действия предложений намеревались подорвать, а не поддерживать существующее систематическое подчинение женщин. Рассмотренная вместе полнота целей всех феминистских подходов к этике, независимо от их определенных ярлыков, состоит в том, чтобы создать равную в родовом плане этику, моральную теорию, которая производит принципы, политику и методы морали неженофоба.

3.1. Феминистская Этика: Исторический Фон

Феминистские подходы к этике, так же как дебаты о предположительно гендерной природе этики, - не современные события. Разнообразие мыслителей восемнадцатого и девятнадцатого столетия подобно Мэри Уоллстонекрафт, Джону Стюарту Миллю, Кэтрин Бикэр, Шарлотте Перкинс Джилман и Элизабет Кэди Стантон - все обсуждали то, что вероятно лучше всего называют "женской этикой. " Каждый из этих мыслителей обдумывал вопросы типа: действительно ли женские психологические черты присущие женщинам все естественны? Или - это только женские положительные психологические черты, которые являются естественными, их отрицательные так или иначе социально-построенные? Есть ли гендерный нейтральный стандарт, доступный, чтобы отделить женские хорошие или положительные черты от женских плохих или отрицательных черт? Если моральные достоинства, так же как психологические черты, связаны с эмоциональными, так же как и с познавательными измерениями, разве мы не должны ожидать от мужчин и женщин проявления различных моральных достоинств, так же как и различных психологическиех черт? Должны ли все индивидуумы быть убеждены в том, что надо взростить точно такой же самый набор психологических черт и моральных достоинств, или же там должно быть место для черт и специализации достоинства, при условии, что эта специализация не раскалывает вниз линии рода?

Относительно вида вопросов о "женской этике" изложенного выше, мыслитель восемнадцатого столетия Мэри Уоллстонекрафт ответила, что женская и мужская этика существенно та же самая. Хотя она не использовала условия типа "социально-построенных ролей рода, " Уоллстонекрафт отрицала, что женщины - по своей природе более явные искательницы удовольствия, чем мужчины. Она рассуждала, что, если бы мужчины были ограничены теми же самыми клетками, в которых оказываются запертыми женщины, так же, как и занимающие низкие военные посты мужчины, например, они развили бы в себе те же самые характеристики слабых женщин. Поскольку она расценила способность рассудить, а не способность чувствовать в качестве характеристики, которая отличает людей от скотов, Уоллстонекрафт противопоставила манеры, такие, с которыми любой автомат мог бы справиться, с моралями, которые требует образованное понимание. Принимая во внимание, что общество учит моралям мужчин, это преподает манеры женщин. Более определенно, общество поощряет женщин выращивать отрицательные психологические черты подобно "хитрости", "тщеславию", и "незрелости", все из которых препятствуют развитию более положительных психологических черт. Еще хуже, общество выкручивает то, что могло бы быть подлинным достоинством женщины, в недостатки. Уоллстонекрафт определенно утверждала, что, когда сильная женщина практикует мягкость, - это велико, даже благочестиво, и достойно; но когда слабая женщина прктикует это, это – унижение себя, даже неразумное. Положительная психологическая черта мягкости преобразована в отрицательную психологическую черту раболепия, "когда это - покорное поведение зависимости, поддержка слабости, которая любит, потому что нуждается в защите; и это воздержание, потому что она должно тихо вынести наказание, улыбаясь под ударом плети". Обеспокоенная отрицательными психологическими чертами ее женских современниц, Уоллстонекрафт заключила, что самый быстрый путь для женщин, чтобы считаться моральными - для них, надо стать подобно мужчинам - то есть для женщин, чтобы показать психологические черты, обычно связанные с мужчинами.

Дебаты о том, что делает характер хорошим и индивидуальность социально приемлемой, не заканчивались на Мэри Уоллстонекрафт. Течение времени может конечно окончиться изменениями, поскольку женщины девятнадцатого столетия расценивались как более моральные (хотя также менее интеллектуальные) чем мужчины, - представление, которое потревожило философа прагматика Джона Стюарта Милла. Поскольку он видел это, достоинство (так же как интеллект) не имеет никакого отношения к роду. Общество неправо, он сказал, что установило этический двойной стандарт, согласно которому женская этика должна быть оценена по-другому, чем мужская этика. Далее Милл заключил, что женский "моральный характер" - не результат врожденных женских наклонностей, но систематическое социальное создании условий. Патриархальное общество учило женщин жить для других и в жертву другим; всегда давать и никогда не получать; подчиняться и повиноваться; быть всё время страдающей. Их "достоинство" не имеет их собственного выявления; общество налагает это на них. В отличие от Уоллстонекрафта и Милла, другие мыслителя 18-19 столетия ускоряли или отдельную-но-равную теорию достоинства, согласно котороой мужские и женские достоинства являются просто отличными, или отдельными - и неравная теория достоинства, согласно котороой женское достоинство является в конечном счете лучше, чем мужское достоинство. Кэтрин Бикэр принадлежала к этой группе мыслителей. Даже при том, что она полагала, что женское место находится в доме, она не полагала, что женская работа незначительна. Напротив, она полагала, что женская работа - создание и обслуживание домов, в которых моральное достоинство процветает - являются абсолютно существенными для благосостояния общества. Она рассуждала, что мужчины потеряют их смысл в том, чтобы работать, если они будут испытывать недостаток любви в семье и в хорошо-ухоженных домах. Бикэр и ее сестра Гарриет создали дисциплину "внутренней науки", в которой подчеркнули, что женская работа требует большого количества сведений, интеллекта и навыка; то, что не легко управлять домашним хозяйством должным образом. Они также подчеркнули, что самая важная женская работа должна делать общество Подобным Христу - то есть покорным, саможертвенным, и доброжелательным.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ФЕМИНИЗМ (лат. femina – женщина) – общее название движения женщин против дискриминации по признаку пола. Речь идёт об одной из форм дискриминации сексизме (англ. sex – пол), которая бытует в культуре наряду с расизмом – дискриминацией по расовому, этническому принципу – и эйджизму (возраст) – дискриминацией по возрасту. Статус человека в обществе определяется участием в экономической и политической жизни, контролем над собственностью и продуктами труда, существующей системой власти. Поэтому по данным параметрам можно проследить зависимое положение женщины в обществе. Достаточно широко распространена профессиональная дискриминация: исключительно горизонтальное профессиональное перемещение, - и сегрегация женщин: формирование «женских» рабочих мест внутри профессий, как правило, непрестижных и малооплачиваемых. Идеи эмансипации женщин не новы. О равенстве полов, их подобии и комплементарности, о необходимости равного воспитания и образования говорил ещё Кондорсе. Многие феминистские авторы считают Дидро, утверждающего различие и в то же время взаимодополняемость полов, своим непосредственным предшественником. А Милль в своих работах открыто говорил об эксплуатации обществом репродуктивных функций женщин. Появление первых женщин-феминисток традиционно относят к 18 в. Первым программным манифестом феминизма традиционно считают «Декларацию прав женщины и гражданки» (1972); системное изложение идеи феминизма получают в работе Т. фон Гиппеля «Об улучшении гражданских прав женщины» (1972). М. Волстонкрафт впервые заговорила о необходимости включения в рационалистическую культуру женского жизненного опыта. Она отмечала пагубность системы женского образования того времени и считала, что достоинства человека должны оцениваться вне зависимости от его половой принадлежности. В женском движении принято выделять два основных этапа. В первый – с середины 19 в. До 60-х 20 в. – женщины боролись за «равенство полов», за равные права, в частности за предоставление им избирательных прав (так называемый «суфражизм»). К 20-м 20 ст. такие права были предоставлены женщинам во многих странах: в Финляндии, Норвегии, Дании, Бельгии, Германии, Польше, Канаде, США и др. Такой успех женского движения на некоторое время приостановил женскую активность в политическом отношении. Пробудилось женское движение в конце 1960-х – начале 1970-х под новым лозунгом – «равенство в различии». Это ознаменовало переход движения к новому этапу в своём развитии. И эпицентром «женского возрождения» стали США, где наблюдалось в этот период активное демократическое движение против различных типов дискриминации. Женское движение приобрело различные формы, став «женским освободительным движение» (Women’s liberation). В нём выделились три основных направления феминистской политики: либеральное, радикальное, социалистическое. Либеральный феминизм ориентируется на достижение равенства мужчин и женщин без радикального изменения патриархатной системы, а с переориентацией разделения труда между полами. Отсутствие разделения труда по половому признаку, как предполагается, должно привести к формированию общества андрогинного типа (т.е. такого общества, в котором отсутствует указанное разделение труда и не подчёркиваются анатомические признаки и различия индивидов). Радикальный феминизм борется за новый общественный порядок, в котором предполагается обособленное существование женщин от мужчин и от патриархатных структур общества. Главным инструментом подавления женщин через сексуальное рабство и насильственное материнство здесь считается семья. Говоря о феминизме, в этой форме, нередко подчёркивают несколько экстравагантную окраску этого движения, зачастую выливающегося в вызывающие и даже шокирующие традиционно настроенную общественность формы выражения протеста. Критике подвергались сами устои общества, определяющие, с точки зрения радикально феминизма, неравноправное положение женщин: любовь, семья, замужество, материнство и т.д. С одной стороны, такая форма протеста способствовала пробуждению женского самосознания, а с другой – давала повод обвинить движение в излишней радикальности, в нездоровом пристрастии к власти, в склонности к распущенности и т.п. Социалистический феминизм рассматривает женскую тему с точки зрения классового и расового господства, вместе с уничтожением которых должна быть разрушена и половая дискриминация. Здесь также нередко пропагандируется полная сексуальная свобода, отказ от материнства, отмена всех социальных различий пола. Последние две формы часто называют неофеминизмом, который пропагандирует идею «женской революции» против «мужского шовинизма» и при этом ссылаются на деятельность таких групп, как «Женщины против насилия над женщинами», «Сердитые женщины», «Красные чулки», «Ведьмы», «Хлеб и розы», «Шуазир» и др. Однако сам факт активизации женского движения способствовал постановке целого ряда серьёзных теоретических социально-философских проблем: о природе женщины и специфике женского бытия, о социальной роли женщины и исторических форм семьи, об отношении культуры к женскому жизненному опыту. Одним из результатов стало появление специальных академических исследований на женскую тему (Women’s studies), повлекших за собой открытие факультетов университетов, центров и программ, специализирующихся в этой проблематике. Десятилетие 1975-1985 было объявлено ООН «десятилетием женщин». Феминистская мысль сегодня не сложилась как систематическая, логически связанная единой теорией. Она не имеет единого теоретика, идеолога, взгляды которого определили бы всю феминистскую мысль в целом. Так, американская феминистская мысль тяготеет к Миллю, Дьюи, М. Веберу, куну, Маркузе и Троцкому. А французская – к С. Де Бовуар, Лакану, Дерриде. Несмотря на имеющиеся различия, в основе всех этих воззрений лежит общий фундамент, основанный на тех идеях, что культура западного общества – патриархатная по своей природе, маскулинистски (лат. masculine – мужчина, мужской) ориентированная, отмеченная мужской доминантой. Эта доминанта характеризуется апелляцией к рациональности и пренебрежением эмоциональностью и телесностью, культом силы и агрессии, безраздельным господством верховной власти, попранием сферы приватного ради утверждения сферы публичного и политического, насилием над природой и т.п. Социальные роли индивидов здесь неравнозначны. Женщина по сути является носителем и охранителем общечеловеческих моральных ценностей, национальных особенностей (этнографы различают народы по особенностям в приготовлении пищи и воспитании детей – традиционно женских жизненных забот). Но биологическая особенность женщины не подняла, а опустила её статус. В культуре сложилась такая социальная конструкция, в соответствии с которой подлинно человеческими качествами: свободой, активностью, способностью к созданию нового, - обладают только те существа, которые не выполняют репродуктивную функцию. Женщина здесь – вторичное бытие или вообще небытие. «Человек» в такой культуре отождествляется с «мужчиной», и во всех философских определениях человека как «политического животного» (Аристотель), «политического существа» (Гоббс), «существа, обладающего свободой» (Руссо), «рационального существа» (Кант), «существа, обладающего самодетерминацией свободной воли» (Фихте) и т. п. фигурирует именно мужчина. Женщина была исключена из общественной жизни и считалась носителем противоположных мужским качеств: иррациональности, эмоциональности, чувственности и т.п. Традиционно сущность женщины определялась через ряд негативных характеристик. Это неполноценное и зависимое существо, низшее по сранвнению с мужчиной, ограниченное и слабое, весь смысл жизни которого – служить мужчине и быть ему полезной. Тем самым вне сферы материнства и сексуальности жизнь такого существа бессмысленна и имеет второстепенное значение. Даже в домашней сфере ей выпадает исключительно обслуживающая роль. Женщине даже отказывают в обладании мыслительными способностями и в статусе гражданина. Сфера принятий решений, наследование и т.п. – прерогатива мужчины. Гегель вообще предлагал не признавать женщин человеческими существами. Такое зависимое положение женщин закрепляется и в религиозной мысли. Женщина – принципиально вторичное существо как сотворённое из ребра Адама. Ева – это Другое Адама, «негатив» человека. Женщина – это «животное, которое лишено твёрдости и постоянства» (Августин), это «врата ада» (Тертуллиан), это «неудавшийся мужчина» (Фома Аквинский). Причём в христианской культуре женщина приобретает облик амбивалентного существа: Ева 9олицетворение зла, ответственная за грехопадение) и Мария (олицетворение непорочности, вечной женственности). В ответ на утверждение мужской доминанты в религии феминистская мысль предлагает создать собственную религию, «женскую спиритуальность». «Спиритуальный феминизм» поклоняется Богине (Goddess), которую рассматривает как нетрансцендентное природе начало, внутренний опыт человеческого «Я», в единобытийности богини прослеживается гармония тела и разума, плоти и духа, теории и практики, природы и человека. В области философии феминистская мысль развивается в трёх основных направлениях. Эта феминистская критика истории философии, ревизия этики и сфера эпистемологии и философии науки. Историко-философский дискурс в феминизме опирается на целый ряд констатаций. Во-первых, это «мужская перспектива» традиционной философии. Во-вторых, человек в философии отождествляется с мужчиной. В-третьих, констатируется, что опыт выдающихся женщин вовсе не учтён и не оценен в культуре. В области этики феминистская мысль сориентирована на критику этики индивидуализма с её принципами автономии личности, права, свободы, равенства. Подчёркивается, что главный субъект такой этики – мужчина. Став всеобщей, она может привести к отчуждению. Индивидуалистической этике феминистская критика противопоставляет «этику заботы» с её принципами причастности, ответственности за других и перед другими, ориентацией на мир людей, а не на мир предметов. И если в радикальных версиях эти две этики противопоставляются в виде бинарной оппозиции, по принципу «или-или», то в либерально настроенных работах эти два типа этики рассматриваются как комплементарные, как две составляющие общечеловеческой «этики заботы». В области эпистемологии и философии науки феминистская мысль имеет наиболее скромные результаты. С одной стороны, в ней отрабатываются новые нетрадиционные подходы к дуализмам разного рода, к бинарному видению реальности: духовное – телесное, рациональное – эмоциональное, объективное – субъективное и т.п. Эти оппозиции в культуре существуют как иерархически построенные модальности с явным превосходством в статусе тех из них, которые выражают в культуре мужской интерес: духовное, рациональное, объективное. Новый образ эпистемологии связан с построением недуалистической, неиерархической модели знания. В ней человеческий опыт должен быть взят в цельности своих сторон. При этом ни одна составляющая опыта не должна рассматриваться как низшая. В целом феминистская философия имеет ярко выраженный социоцентристский характер с интересом к проблемам власти, неравенства, справедливости, со стремлением ревизовать сложившиеся социальные стереотипы.

Библиография

1.Fee E. Beyond Masculinist Realities: A Feminist Epistemology for the Sciences// Feminist Approaches to Science. Ed. by Bleier R. - N.Y. etc.: Pergamon Press, 1986, p.72.[1]

2.Stanford Encyclopedia Of Philosophy/Femenist History of Philosophy.

3.Bartlett, K.T. (1991). Feminist legal methods. In K.T. Bartlett & R. Kennedy (eds.), Feminist Legal Theory: Readings in Law and Gender. Boulder, Colo.: Westview Press, 370-403.

4.Beecher, C.E. and Stowe, H.B. (1971). The American Woman's Home: Principle of Domestic Science. New York: Aeno Press and The New York Times

5.Jaggar, A.M. (1983). Feminist Politics and Human Nature. Totowa, NJ.: Allenheld.

6.Jaggar, A.M. (1991). Feminist ethics: Projects, problems, prospects. In C. Card (ed.), Feminist Ethics. (Lawrence, Kan.: University Press of Kansas).

7.Jaggar, A.M. (1992). Feminist ethics. In L. Becker and C. Becker (eds), Encyclopedia of Ethics. New York: Garland Press, 363-4.

8.Homiak, Marcia. 1993. "Feminism and Aristotle's Rational Ideal" in Antony and Witt 1993.

9.Rorty, Richard. 1991. "Feminism and Pragmatism" Michigan Quarterly Review 30/2 (Spring 1991) 231-58

10.Taylor Mill, H. (1970). Enfranchisement of women. In A.S. Rossi (ed.) Essays on Sex Equality. Chicago: University of Chicago Press.

11.Отражение вторичного бытия женщины в религиозной картине мира // Філософські проблеми буття та сучасність. - Суми, ВВП "Мрія - 1" ЛТД, 1996, с.67-75.

12.Компоненты полового самосознания человека// Проблеми соціальної філософії. - Суми, ВВП "Мрія - 1" ЛТД, 1997, с. 102-107.

13.Формирование гендерного подхода в социальной науке// Філософські пошуки. - Львів, 1998, с.99-106.

14.Women's Environment & Development Organization/News & Views//Vol. 11, No. 1

15.Кампания за достижение равенства между мужчинами и женщинами и улучшение положения женщин.//Информационный центр ООН в Москве. Департамент общественной информации ООН, DPI/2112, DPI 2035.

[1]В данном случае и далее по англоязычным источникам – перевод наш (прим. А.С.)