Курс – 03.

Глава 1. §5. Попытки преувеличения

философских методов познания религии

Так, нам теперь известно, что наиболее ревностно против философского познания религиозного феномена выступают богословы, церковники и проповедники религии. Но официальная позиция каждой церкви в этом вопросе не могла быть и никогда не была последовательной, четкой и однозначной. Презирая философию, богословы одновременно и заискивали перед ней, до некоторой степени используя ее в своих идеологических целях. В рамках христианства истоки такого отношения к разуму можно обнаружить уже во времена первоначального христианства.

Поскольку первоначальное и раннее христианство формировалось стихийно, без давления или руководства одного действующего авторитета, то в его, христианства, религиозный водоворот бесконтрольно, самочинно засасывались разные и противоречивые элементы, в том числе - и касательно отношения к античной культуре и философии. В результате всего этого даже в текстах новозаветных книг попали положительные оценки человеческой мудрости (Софии) в том числе - и положительные оценки философии. Так, уже автор первой христианской книги «Апокалипсис» открыто рассчитывает на сообразительность и мудрость своих читателей (13:18; 17:9). Из фрагментов посланий апостола Петра (2-ое Петра, 3:10-12) и Павла (Колоссянам, 2:8-20) видно, что их авторы были знакомы с учениями древнегреческих философов - милетской школы, Гераклита, Эмпедокла - об элементах ("стихиях") мира, об уничтожении и возрождении Вселенной через огонь. Автор первого послания к коринфянам для усиления своей аргументации ссылается на слова греческого философа Меандра, метко высмеивает современных ему циников, цитируя при этом слова основателей этой школы Антисфена и Диогена (15:32-33). Автор послания к Титу цитирует слова из произведения "Об оракулах" древнегреческого драматурга Эпименида (1:12); в "Деяниях святых апостолов" есть ссылка на поэму Аратия "Явление" и философа Клеанфа (17:28). Автор Евангелия от Луки, несомненно, был греческим стилистом, знал историческую литературу, разбирался в архивном деле. При научном исследовании в текстах Нового завета можно выявить явные следы влияния на его авторов неоплатонизма (особенно в Евангелии от Иоанна), стоицизма (в посланиях апостола Павла и в синоптических Евангелиях), гностицизма (в посланиях апостола Павла, в Евангелии от Иоанна). Но авторы священного текста Нового завета во всяком случает не философы, в большинстве случаев - и не богословы. Значительная часть текста Нового Завета написана "крестьянским" языком: образно, доходчиво, просто, убедительно и конспективно. Именно на таком текстуальном фундаменте выстраивались  и до сих пор выстраиваются все христианские богословские концепции, в том числе и такие сногсшибательные, что доступны только незначительной части хорошо натренированных богословов. Чтобы убедится в этом, достаточно только засесть за чтение хотя бы таких разрекламированных в последнее время книг, как "Столп и утверждение истины» Павла Флоренского или "Мистическое богословие", которое написанной в 5 столетии грузинским монахом Петром Ивером, но приписывается современнику и сподвижнику апостола Павла Дионисию Ареопагиту.

Христианство никак не могло обойтись без философии. Без философии христианство ни при каких условиях не смогло бы сформироваться как религия высочайшего уровня: как религия космополитическая, как религия абстрактного монотеизма[1].

Общеизвестно что на формирование религиозного мировоззрения христианства еще на его ранних этапах наряду с иудейской Библией (Танахом, Старым заветом) большое - можно сказать, определяющее - влияние оказала вульгарная философия греко-римского мира: неоплатонизм, поздний стоицизм, эклектика, гностицизм, неопифагорейство. В меру превращения в мировую религию христианство вынуждено было более или менее четко сформулировать основные положения своего вероучения. А этого оно, как религия высшего уровня развития, никак не могло бы осуществить без философии, без использования философских категорий и логики Аристотеля и стоицизма. В этой области особенная заслуга принадлежит тем деятелям христианской церкви, которые еще с конца 2-го столетия начали философскую обработку христианского мировоззрения. Решающий вклад в формирования и развитие христианского мировоззрения внесли деятели Александрийской и Антиохийской христианских богословских школ. Первая из них опиралась на платонизм, а вторая - на аристотелизм. Если перейти к персоналиям, то среди множества Отцов и Учителей церкви следует отметить и запомнить таких деятелей, как Климент Александрийский, Ориген, Лукиан, Арий, Афанасий Александрийский, "Каппадокийскую троицу" (Василия Великого, Григория Богослова, Григория Назианзина), Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийского, Августина Гиппонского, Дионисия Ареопагита и много других, которых церковь со временем провозгласила святыми или же, и такое было, обвинила в ересях и отлучила от церкви.

Не может обойтись без философии и современное христианство. Взять, к примеру, православие. С одной стороны оно официально осуждало и осуждает философию, а с другой тоже официально восхваляет и в изобилии использует ее. Забывая свои слова о неизреченной сущности их религии, церковные авторитеты пишут: «Можно быть верующим и без науки, но понимать изложенное учение  неуч не в состоянии».[2] На страницах Журнала Московской  патриархии находим признание в том, что без философского осознания «божественного откровения» богословами 2-5 столетия не было бы и самого христианства как массовой религии.[3] Больше того, самое учение Иисуса Христа, мол, является не чем иным, как религией разума, христианской философией.[4] При этом не исключается философского понимания святая святых религии – Бога. Протоиерей Д. Пагорский свою кандидатскую диссертацию начинает такими словами: «Богословие как наука возможно только в том случае, если Бог познаваем. Если же возможность богопознания ставится под сомнение, то от этого неизбежно колеблется и основа нашей веры, поскольку в подобном случае вера в Бога превратилась бы в психологически невозможное и нереальное убеждение в существование какого-то абстрактного и бессодержательного существа, что равнозначно абсолютному неведению».[5] Здесь же он обвиняет в еретичестве тех, кто, подобно Маркиону, утверждает, что познание Бога невозможно, потому что между ним и миром нет ничего общего.[6]

Подобные реверансы в сторону разума, науки и философии имеют место среди богословов и верующих всех других религиозных течений. Так, например, идеолог баптизма П.В. Иванов-Клишников пишет: «Одним из наиболее распространенных заблуждений среди неверующих  и даже среди верующих является мысль, что вера противоположна знанию… Спасаемая вера не может быть противоположна знанию, ибо сама есть одним из видов знания».[7] Другой ведущий богослов баптизма А.А. Карев, истолковывая перед верующими библейскую притчу о жемчужине, сказал: «Такими добрыми жемчужинами есть разные науки: химия, история, физика, биология, медицина и так далее». Среди них он наибольшей жемчужиной-наукой назвал… религию.[8] Среди современных католиков разных стран культивируется тот широко разрекламированный подход к религии, который нашел свое воплощение в сочинениях известного английского кардинала 19 столетия Генри Ньюмэна. Последний, преклонялся перед разумом, считал философию всемогущей в познании феномена религии и всех ее элементов. В религии чувства и представления всегда должны быть под контролем разума», - подчеркивал он.[9] Ньюмэн считал, будто бы даже религиозная вера в Бога может быть объектом твердого рационального убеждения и что верить в троичность Бога можно также уверенно, как и в то, что Британия – остров.[10] Аналогичные мнения встречаются у виднейшего археолога 20 столетия Брейля, антрополога Тейяра де Шардена, психолога Поля Шошара и многих других современных ученых и по совместимости богословов. О полном познании религии средствами разума почти единодушно заявляют руководители сект адвентистов и иеговистов. Согласно их учению, в религии могут быть скрытые Богом тайны, не ничего непонятного в религиозных верованиях нет. А нынешний папа римский Иоанн Павел Второй отдельными энцикликами  признал такие скандальные в прошлом  для христианской религии научные учения как дарвинизм, генетику, психологию, космологию и другие считавшиеся раньше антибиблейскими науками. Сам папа любит говорить о себе как о философе, разделяет положения не только неотомизма, а и в значительной степени социальное учение марксизма.  

Некоторые исследователи считают, что заигрывание богословов с разумом, наукой и философией является показателем их приспособления к современности, фактором модернизации религии, невиданным раньше явлением. Но это не совсем так. Идеологам религии всегда было присуще одновременно и возвеличивание, и унижение разума. Главное для них в каждом отдельном случае заключается в том, чтобы от того или иного истолкования разума и философии всегда выигрывала религия. В одном случае они унижают разум и философию, чтобы таким образом завоевать место для религии, а в другом – возвеличивают их, чтобы уверить других, будто истинное знание является ни чем иным, как знанием религиозной веры.  Этот двуединый подход фидеистов к разуму подметил еще В.И. Ленин, записав: «Кант принижает знание, чтобы очистить место вере; Гегель возвеличивает знание, уверяя, что знание есть знание Бога»[11]. Между прочим, в современно западном религиоведении первых подход к религии называется линией Канта, второй – линией Гегеля.

Рассматривая богословскую линию Гегеля, мы убеждаемся, что исторические  источники ее уходят в глубокую древность, вплоть до философии Платона. Древнегреческая теология, о которой говорилось выше, вся была пронизана уверенностью в том, что при помощи разума методами философского мышления можно решать все загадки религии. В руках неоплатоников теология превратилась в «методику создания бога» и была названа теургией.[12] О ее сущности и задачах неоплатоник Прокл (410-485) писал: «Подобно тому, как теургия средствами известных символов вызывает независтливую благость бога, чтобы она светилась нам в статуях, созданных художниками, так и наука мысли средствами соединения и разъединения звуков принуждает проявляться скрытую сущность бога».[13]

Вульгаризированная религией философия греко-римского мира, прежде всего философия неоплатоников, неопифагорейцев и стоиков, развитая впоследствии гностицизмом, стала составной частью новой, христианской, религии.  Бруно Бауэр, Фридрих Энгельс и другие выдающиеся исследователи процесса становления христианского мировоззрения с полным основанием  называли иудействующего неоплатоника Филона Александрийского (25 г. до нашей эры – 50 г. нашей эры) «Отцом», а римского философа стоика Сенеку (4 г. до н.э. – 65 г. н.э.) – «Дядей» христианства. Вместе с элементами неоплатонизма, неоплатонизма и стоицизма в христианскую религию органически вливалось доброжелательное отношение к философии. Уже такие известные деятели раннего христианства, как Климент Александрийский, Ориген, Дионисий Александрийский и другие представители александрийской богословской школы уподобляют философию наряду с Библией «детоводительницей ко Христу№, а самих философов – дохристианскими христианами». Философствующие по-аристотелевски церковники  Антиохийской богословской школы (Лукиан, Иоанн Златоуст, Феодор Мапсуэтский и другие) признавали безграничную возможность человеческого разума в дела познания всех составных религии, в том числе и «догматов неизреченных». По  их учению, философия может познать в религии все сверхъестественное, в том числе и Бога. «Я так же отлично знаю Бога и так понимаю его, что на столько не знаю себя, насколько знаю Бога» - говорил антиохиец Аэтий.[14] Подобное утверждал и его ученик Евномий: «Я знаю Бога так же, как он сам, Бог, знает себя».[15] На этих же позициях стояли гностики Валентин, Сатурнин, Василид и другие. Все они ставили гносис (gnosis – знание) выше веры.

Однако в недрах официального христианства слепая вера все более теснила разум, философия постепенно превращалась в служанку (ancila – буквально, рабыня) богословия, а спустя несколько веков и вовсе была отвергнута. Проводить философское исследование религии разрешалось только в свете непререкаемого авторитета сначала – священного писания (Библии), а затем – решения Вселенских и поместных церковных соборов, и, наконец, в свете апробированных церковью святых отцов и учителей церкви да признанных «докторов богословия»: ангельского доктора Фомы Аквинского, серафимического доктора Бонавентуры, универсального доктора Альберта Великого… Не смотря на все это среди членов христианской церкви, среди ее идеологов не угасала попытка разумом, по-философски, как бы со стороны, постичь религию. Это, как правило, были оппозиционно настроенные богословы и философствующие схоласты.

В истории западноевропейской богословской и философской мысли наиболее решительно восхвалял философское исследование религии Иоанн Скотт Эригена (815 – 877 г.г.). Знаменитый ирландец, родоначальник средневекового реализма, пародирую библейские слова: «Никто не может придти к Отцу небесному, кроме как через Христа» (Евангелие от Иоанна, 14:6) провозглашал: «Никто не может попасть на небо, кроме как через философию». Он считал, что только философия может обсуждать вопросы религии и веры в Бога, но не наоборот. «Любой авторитет, который не подтверждается истинны разумом, кажется слабым», - писал он. – Сам Бог открывается только разуму. «Истинная религия есть истинная философия».[16] (Из Энцикл. Катол.: John Scotus Eriugena (ninth century), the most remarkable mind of this first period, writes that "true religion is true philosophy and, conversely, true philosophy is true religion" (De div. praed., I, I). Правда, официальное католичество объявило учение ирландского монаха еретическим и сжигало на кострах его сочинения.

Но со временем церковь вынуждена была само открывать путь к философскому исследованию религии. Без этого стало затруднительно пропагандировать христианство новому кругу людей и защищать его перед лицом теоретической критики. Слепая вера, образно говоря, может водить зрячих по закоулкам знакомого темного переулка, но за его пределами сама требует зрячего поводыря. На эту роль – на роль зрячего поводыря - церковники стали призывать философию.

Объективные потребности церкви стали «благочестивым» мотивом возрождения духа древнегреческой теологии, которую в отличие от христианской (сверхъестественно, богооткровенной) назвали «натуральной» (естественной). Принято считать, что впервые это название употреблено Раймундом Сабунским в 1438 году. В своей книге «Естественное богословие» (Theologia Naturalis) Раймунд предпринял попытку рассмотреть важнейшие вопросы религии с точки зрения разума и созерцания явлений природы. Он аттестовал свой труд как непогрешимую и убедительную науку, которую, по его словам, «каждый может усвоить на протяжении одного месяца».[17]

Со временем в рамках натурального богословия  сформировалась целая системе «частных» натуральных богословий: гидротеологии, астротеологии, орнитотеологии и множества других. Попытка разобраться в феномене религии в них отходит на второй план. Их цель – ссылками на те или иные явления природы (натуры) подтвердить «истину»  существования Бога, ангелов, загробного мира, злых духов и т.п.. Некоторые из этих «отраслевых» теологий популяризовались православными церковниками на протяжении 19-20 столетий.[18] Та часть натурального богословия, которая продолжала объяснять религиозный феномен в целом, позже стала называться рациональным или философским богословием. На Западе же до сих пор не только богословские, но и философские исследования религиозного феномена в целом и сейчас часто называют натуральным, рациональным или же философским богословием.

Кроме богословов – как правоверных, так и стоящих к церкви в оппозиции –исследованием религиозного феномена продолжали заниматься и представители небогословской среды: люди светского разума. В условиях христианизованной Европы светский разум был, прежде всего, разумом здравого смысла. В отличие от философствующего богословия, которое апологетически истолковывало религию и веру в Бога, здравый смысл видел несовместимость веры в Бога с выводами разума и объявлял ее, веру в Бога, бессмыслицей, заблуждением, нонсенсом. Именно в этой особенности веры в Бога и усматривали сущность религиозного феномена представители мирских кругов Средневековья  и эпохи Возрождения. Блестящим воплощением анализа религии бессмыслицы и обмана может служить широко известный тогдашним современникам анонимный тракт 13-16 столетия   «О трех обманщиках», в котором отрицается все таинственное, непонятное, сложное в религии. Все очень просто в религии, утверждает автор трактата: религия – это ловкое надувательство мошенниками Моисеем, Христом и  Магометов простых людей. Не будь этих шарлатанов, – не было бы и их религии: иудаизма, христианства, ислама.

Выработанная здравым смыслом мысль о религиозном феномене как мошенничестве на долгие годы утвердилась в оппозиционных религии свободомыслящих круга. Целые столетия исследование и раскрытие феномена религии происходило путем обоснования этой мысли. Трудно найти, особенно среди атеистов, мыслителя, который не был бы подвержен этому влиянию.

Для здравого смысла вся суть религиозного феномена лежит на поверхности. Никакой особой мудрости не требуется для ее понимания. Такого мнения придерживались не только анонимные антирелигиозники, но и известные исследователи. Так, вопреки богословам, которые провозглашали непознаваемость сущности божества, Бенедикт Спиноза утверждал: «Человеческая душа имеет адекватное познание вечной и нескончаемой сущности Бога».[19] Подобно всем другим сторонникам здравого смысла великий философ отрицал наличие родства между философией и богословием и в тоже время говорил, что для анализа религиозной веры не нужно никакого сверхъестественного разума. Само же религиозное учение, по его словам, «имеет не возвышенные умосозерцания и не философские вопросы, а вещи только самые простые, которые могут восприниматься каким угодно тупицей.[20] Подобные мысли, хотя и в несколько завуалированном виде, развивал великий современник Спинозы английский философ Томас Гоббс. Младший же соотечественник последнего одно из своих сочинений назвал: «Христианство без тайн». Франсуа Вольтер считал, что философия может сделать с религией все, что угодно: объяснить, разрушить, создать новую. Великий французский вольнодумец составил, было, собственный проект новой религии («Религия пятидесяти») и приложил немало усилий, чтобы воплотить ее в жизнь.[21]

С середины 17 столетия предпринимается попытка широкого монографического исследования феномена религии во всей его глубине и разнообразии, а для систематизации знаний о религии складывается новая отрасль – философия религии. Правда, трудно указать точно тот момент, с которого вплоть до нашего времени непрерывно тянется это новое философское исследование религии. Фейербах считает, что для теизма настоящая философия религии начинается с Якове Бёме, а для атеизма – со Спинозы.[22] Другие пальму первенства отдают Канту.[23] В своей фундаментальной работе «Возникновение философии религии» американский истории философии Джеймс Коллинз называет философию религии детищем эпохи Возрождения, а создателями ее метода – Юма, Канта и Гегеля.[24]

Нам кажется, что родоначальником нового философского исследования религиозного феномена в истории европейской мысли следует считать Давида Юма. В таких произведениях, как «О бессмертии души», «О чудесах» он впервые всесторонне исследует религиозный феномен средствами философского анализа. Произведения шотландского философа оказали значительное влияние на современных ему и последующих антиклерикалов. В одном из своих писем в1763 году Клод Гельвеций советует Юму не останавливаться на так блестяще начатом философском исследовании религии и советует: «Подумать только! Предмет сей достоин Вас как раз в той мере, в какой и Вы достойны его. Учтите, что только Вы способны сделать это, что много веков должно было пройти, прежде чем господин Юм родился, и что именно это та услуга, которую Вы должны оказать миру наших дней и будущего времени».[25]

Философские идеи Юма о религии сразу же были плодотворно использованы такими его современниками, как Адам Смит, Вольтер, Руссо и другими; отразились в истолковании вопросов происхождения религии французским ученым Шарлем де Броссом, нашли свое применение в труде русского философа и религиоведа Д.С. Аничкина «Рассуждение из натурального богословия о начале и происшествии натурального богопочитания», изданному в 1769 году. Юмовские идеи дали толчок для дальнейших исследований религиозного феномена Кантом, Шлейермахером, Гегелем, молодым Шеллингом. Высокую оценку философским исследованиям религии Юмом дал Кард Маркс.[26] Молодой Ф. Энгельс писал, что юмовский анализ религии и скептицизм «еще и поныне является формой иррелигиозного философствования в Англии».[27]

Вслед за Юмом философское исследование религии проводилось с самых различных позиций. Были среди них и агностические. Но даже последние самим своим существованием свидетельствовали об уверенности их авторов в истинности философского раскрытия сущности религии. Тенденция крайнего преувеличения возможностей чисто философского исследования религии наиболее выпукло проявилась в рационалистической философии объективного идеализма Гегеля. Великий немецкий философ считал, что, во-первых, подлинную сущность религиозного Феномена показывает только и исключительно философия религии; во-вторых, в любой религии нет никакой другой сущности помимо той, которая раскрыта философией религии; в-третьих, сама философия религии и есть сущность самой религии. Возражая такой гиперболизованной роли философии в этой проблеме молодой Маркс, еще будучи фейербахианцем, писал: «Но если истинным бытием религии является для меня философия религии, …  то я поистине религиозен лишь в качестве философа религии и таким образом я отрицаю действительную религиозность и действительно религиозного человека».[28]

Гегель не ограничился общим философским описанием религии. Он не обошел ее ни в одном из своих произведений. Ей он посвятил отдельный цикл «Лекции по философии религии», в которых попытался показать в снятом виде историю развития и смены форм конкретный религий, классифицировать их и дать им оценку. Кроме этого Гегель написал около десятка исследований посвященных различным сторонам религии. В 1976 году выпущено двухтомник Гегеля «Философия религии», в котором собраны основные сочинения философа о религии,  на русском языке. Не смотря на насилие над историческим процессом в угоду своим традиционным триадическим схемам, Гегель высказывает ряд глубоких и верных мыслей о религии. Применяя принципы гегелевской философии Штраус и братья Бауэры добились значительных успехов в вопросах исследования становления евангельского образа Иисуса Христа, раскрытия адекватного содержания наиболее туманной библейской книги «Откровение Иоанна Богослова», влияние философии древнегреческого мира на формирования мировоззрения христианской религии и так далее.

На позициях всесилия философского познания религиозного феномена стоял и выдающийся немецкий материалист 19 столетия Людвиг Фейербах. Проблема религии была в центре его философского творчества. «Не смотря на… различия в моих сочинениях, - писал он о самом себе, - все они, строго говоря, имеют одну цель, одну волю и мысль, одну тему. Эта тема есть именно религия и теология и все что с ними связано…  Я во всех моих сочинениях никогда не упускаю из виду проблем религии и теологии; они были всегда главным предметом моего мышления и моей жизни». «Для меня, как прежде, так и теперь, – продолжает он, - важнее всего осветить темную сущность религии факелом разума, дабы человек перестал, наконец, быть добычей, игрушкой всех человеконенавистнических сил, которые испокон века и до сих пор пользуются тьмой религии для угнетения людей».[29]

Не смотря на определенные недостатки, которые присущи каждому чрезмерно спекулятивному исследованию, труды Фейербаха стали значительным достижением в истории изучения религиозного феномена. Он сумел свести основы религии и ее земным основам, в сущности религии увидеть отражение естественной сущности человека.

С середины 19 столетия философские исследования религии стали очень популярными. Нет ни одного философа, более или менее известного религиоведе, богослова или философа этого времени, который бы на эту тему не опубликовал своих трудов. В целом, философский подход к проблеме способствовал более глубокому и правильному объяснению феномена религии. Но наряду с успехами, достигнутыми в этой области, философский анализ имел и свои недостатки. Их несколько.

Первый. Подавляющему большинству философских публикаций по вопросам религии недостает, прежде всего, научного анализа религии как явления общественной жизни. А без него авторы находятся в плену своих надуманных схем, как то случилось с Гегелем, или бредут вслепую, то наталкиваясь на правильные положения, то сваливаясь в бездну ошибок. Методология их философии религии, к тому же значительною мерою находится под влиянием богословской традиции: философы, подобно богословам, пытаются отыскать сущность религии в сущности религиозного понятия «Бог». Не говоря уже о Гегеле, указанного методологического недостатка не избежал даже открытый атеист Фейербах. Он писал, что «предмет религии вообще называется богом»[30], хотя везде доказывает, что настоящим предметом-богом человека является природа и общество, от которой реально зависит человек.[31]

Второй. Уверившись во всесилии своего исследования, философы свысока относились к конкретным проявлениям религии, в лучшем случае – использовали эти проявления, как иллюстративный материал к своим высказываемым общим и абстрактным положениям. А подобные исследования всегда, как справедливо говорил по этому поводу Карл Маркс, превращаются «в ложную метафизику, в схоластику, которая делает мучительные усилия, чтобы вывести неопровержимые  эмпирические явления непосредственно, путем формальной абстракции, из общего закона или же, чтобы хитроумно подогнать под этот закон».[32]

В силу указанного философия религии оказалась оторванной от жизни, от исторической правды. К тому же свои положение философы религии нередко не доказывали, а, просто, изрекали. В результате философия религии  превращалась в абстрактное и произвольное философствование по поводу религии и постепенно начала сползать на богословские позиции. Такие, к примеру, последователи Гегеля, как Габлер, Гашель, Гинрихс с успехом истолковывали и развивали философию религии своего учителя в правоверно-христианском духе. Да и сам Гегель в свое время был не прочь прислужиться церкви. Вовсе не случайно он предлагал ей для укрепления идеологии религии истолковывать верующим бога в свете его философии, особенно – в свете его концепции Абсолютной идеи.

Сами церковники сначала враждебно встретили появление философии религии, но со временем они убедились, что ее можно использовать на пользу веры в Бога. Русский философ-идеалист и богослов Владимир Соловьев писал, что в новых условиях религия должна избавиться от своих недостатков путем «Осознания» своего родства с наукой и философией. «Немного разума, немного философии удаляют от Бога; побольше разума, побольше философии опять приводят к нему», - декларировал он.  Обновленную философией религию Соловьев уподоблял воскресшему Христа телу, которое будто бы владело все проникающими способностями. Для крупного идеалиста 19 столетия философия религии, которую он называл еще и теософией, появится в результате соединения веры и религиозного опыта с философско-богословским мышлением.[33] Философией религии в богословском духе начали с конца 19 столетия заниматься очень многие. Например, широкое распространение среди всех христианских конфессий получили тематические публикации К.П. Тиле, А. Ревилля, Р. Эйкена, Эд. Кэрда, А.И. Введенского, П. Соколова, С. Глаголева, Н. Боголюбова и многих других.

Обнищание философии религии с конца 19 – начала 20 столетия совпали с перенесением центра исследования религиозного феномена в область конкретных наук. Эти последние как бы компенсировали собою недостатки и богословского, и философского исследования и выгодно отличались на их фоне. Так, слабая в философском плане и рыхлая по структуре изложения книга английского ученого Эдуарда Тейлора «Первобытная культура (1871) сразу же пленила читателей обилием этнографического, лингвистического, исторического, археологического материалов. Английский исследователь религии сразу же и надолго стал образцом для подражания и наивысшим авторитетом в вопросах религиозного феномена.

Сразу же за Тейлором последовали аналогичные публикации Маретта, Кодрингтона, Фрэзера, Афанасьева, Штернберга, Фрейда, Леви-Брюля, Гюйо, Потебни, Богараз-Тана и других специалистов из различных областей естественных и социальных знаний. В работах этих ученых, кроме обнаружения и сопоставления разнообразных религиозных форм, не без успеха предпринимались попытки, исходя из конкретного и узкого материала, раскрыть понятие религии вообще, ее первоначальных форм, закономерностей ее исторического развития и тому подобное. Следовательно, все дискуссии относительно религиозного феномена переносятся в область этнографии, первобытной культуры, антропологии, психологии. Некоторое время казалось, что именно здесь с успехом решается проблема, перед которой спасовала философия. Дюркгейм, например, уверял, что конкретно-социологический анализ и этнография полностью раскроют сущность религиозного феномена.[34] Определенную переоценку этнографии в этом плане допускал и Г.В. Плеханов.

Теория подсказывала, а практика подтверждала, что конкретным наукам не под силу нереальная для нее задача. Исторический ход процесса изучения религии поставил вопрос об объединении глубокого философского подхода с конкретными исследованиями религиозного феномена. Именно с учетом этого на протяжении всего 20 столетия формировалась философия религия как исследование специфики и существенных особенностей религии; как выявление всеобщих черт религиозного мировоззрения и научно-философский анализ этого мировоззрения; как оценка религии с точки зрения ее смысложизненных идеалов и, наконец, как создание научной методологии критики религии.  В этом определении философии религии отражена только ее наиболее существенная и общая сторона философии религии. В различных публикациях по философии религии сама проблема иногда расширяется за счет побочных деталей или, наоборот, ограничивается только выборочными вопросами проблемы. Так, англиканский архиепископ Дюркгеймский лорд Ян Томас Рамсей  (The Rt. Rev. Ian Thomas Ramsey), в статье о философии религии (Philosophy of Religion) для  последнего, 2002 года, издания Энциклопедии Британника пишет: «Философия религии – это изучение с философской точки зрения природы религии и религиозной веры, включая такие специфические вопросы, как существование и природа Бога, наличие в мире зла и страданий».

 

 ((В аннотации книги известного американского философа и религиеведа Хика «Философия религии написано:  -  и дать план книги.))